АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:портмоне/2008/Номер от 26.08.08/ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА: «От настроения поведение руководителя не должно зависеть»
01.09.2008 09:17

ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА: «От настроения поведение руководителя не должно зависеть»

Автор  Портмоне
Теги:

Много ли есть, кроме собственного дома, мест, людей, домов, куда мы с удовольствием приходили бы минимум два раза в неделю. Где нас бы ждали, нам радовались, о нас заботились, о нас думали и даже на нас тратились — короче, по всем признакам с удовольствием причисляли бы к своим, родным и близким. У нашей газеты такое место — Издательский дом «Керамист». И оттого, что знакомы мы давно, разговор с директором родного издательского дома, Карчевским Александром Владимировичем был особенно приятным.

—  Я знаю, что по профессии вы не имеете отношения к издательскому делу. Как, на самом деле, получилось, что стали руководить именно издательским домом?

—  Руководить вообще начал еще когда я учился в училище, а я окончил Ростовское высшее военное командно-инженерное училище ракетных войск, радиотехнический факультет. Недавно был на встрече выпускников. Очень удивился — никакой секретности, не то, что в наше время.

Висит табличка: «Военный институт ракетных войск стратегического назначения». После училища я служил в военно-космических войсках. Так вот, еще в училище заметил, что предпочитаю говорить правду. Так удобнее. Поэтому расскажу, как получилось на самом деле. Родился я в городе Запорожье, закончил 28 школу, физико-математическую, чем немало горжусь. В 10 классе ходил на подготовительные курсы в ЗИИ на микроэлектронику, хотя знал, что поступать буду в военное училище. С этого времени и связан с космосом. Из 150 человек нашего курса только человек 30 служили по специальности, в частях Главного научно-исследовательского центра. Работали по космическим аппаратам уже после запуска. Несмотря на то, что в училище, можно сказать, был шалопаем. С другой стороны, в 19 лет уже вступил в партию.

—  В 19 лет еще можно было не быть в армии.

— Да, можно было не быть. Может, это связано с тем, что уже была семья, большая ответственность, что ли. В общем-то, сделал в армии карьеру от лейтенанта, инженера отделения, до подполковника, первого заместителя командира части. Часть, кстати, входила в тройку лидеров по количеству сеансов управления. После развала Союза «украинский космос» не знали, к чему присоединить. Сейчас это гражданская организация, Национальное Космическое Агентство Украины, при Кабинете министров Украины. Я привык к мысли, что из части ухожу, и перевелся в родное Запорожье, уезжать никуда не хотелось. Решил интегрироваться в гражданскую жизнь через должность военного представителя на заводе. Военное представительство тогда охватывало с десяток заводов. Дело шло к 20 годам выслуги, можно было уволиться из армии по собственному желанию. Я начал думать, куда могу уйти. И так получилось, что меня на работу взял человек, учившийся со мной в параллельном классе, Дмитрий Зусманович. Он месяца два думал, как можно меня, такого подполковника из космических войск, применить. Он придумал, и я начал разрабатывать тему, которая не получила развития из-за несовершенства законодательной базы. Меня перевели на другое направление. Корпорация «Керамист» в то время поставляла сырье на несколько металлургических комбинатов Украины. Корпорация по объемам экспорта и по объемам валового дохода входила в «Топ 100», рейтинг «Инвестиционной газеты» 100 крупнейших компаний Украины. Я в течение четырех лет занимался поставками, работал с Главком материально-технического снабжения украинских железных дорог, получалось у нас неплохо. Того, что я учился в параллельном классе с руководителем корпорации, было недостаточно, я должен был доказать свою работоспособность. На самом деле это очень большая проблема, к сожалению, многие не понимают, что недостаточно быть одноклассником-другом-родственником-кумом, а надо работать. Ну, а четыре года назад с должности заместителя коммерческого директора корпорации меня перевели на должность директора Издательского дома «Керамист». Теперь пытаюсь стать полиграфистом.

—  Что помогло адаптироваться в новом деле? Или кто?

—  Помогает очень то, что у меня сильные помощники, команда. Издательский дом «Керамист» не имеет такого опыта работы, как некоторые наши типографии. Типография довольно молодая, всего 7 лет. Но по итогам прошлого года мы заняли 2-е место среди типографий Украины суммарно по четырем показателям: объем реализованной продукции, производительность труда, чистая прибыль, зарплата. Хотя проблем, конечно, много. Постоянно растет в цене бумага, причем два раза в месяц.

—  Вы работаете на импортной бумаге?

—  Мы печатаем на российской бумаге, немецкой, финской, словенской. На украинской бумаге мы не печатаем совершенно из-за ее недостаточного качества: она серая, рыхлая, выглядит непрезентабельно. По всей видимости, нашу бумагу не обеспыливают. Поэтому после каждого пропечатанного роля нужно останавливать и перемывать машину. Это колоссальные затраты времени, которые мы не можем себе позволить.

— Есть что-то, что вы взяли из армии в гражданскую жизнь, или что-то, от чего с удовольствием отказались?

— Несмотря на то, что я кадровый военный и этим горжусь, у меня нет горечи по поводу того, что Родина выбросила нас.

— А все-таки выбросила?

— Думаю, что пенсии, которые получает в нашей стране военнослужащий — это не всегда достойно.

Я всегда был пацифистом. В армии надо быть жестким руководителем, я таким и был. Сейчас я предпочитаю скорее демократичный стиль управления или комбинированный.

— От чего зависит: от того, кем управляете, от настроения?

— От настроения поведение руководителя не должно зависеть, стараюсь этого не делать. Это недопустимо. Можно сказать человеку один раз, два. Если он не понимает, надо доставать шашку, чтоб понял, что просьбу надо расценивать как приказ. Для особо одаренных так и говорю: «Я прошу, но расценивайте это как приказ».

— Понимают?

— Если судить по результатам работы, как будто понимают. Но мне кажется, что не всегда. И моим руководителям кажется, что не всегда. Чтобы держать себя в тонусе, нужно иногда самому себе говорить, что «все плохо». На самом деле, надо помнить об усиливающейся конкуренции, о том, что рентабельность будет падать. Сейчас работаем за показатели в 10-20% рентабельности. Во всем мире 6-10% — уже очень хорошо.

— А вы считаете, усиление конкуренции и снижение рентабельности связаны?

— Наверное, это мировая тенденция — падение рентабельности. За повседневной текучкой не всегда есть возможность посмотреть поверх голов и выяснить, что там, в мире происходит. Во всех сферах зарабатывать деньги становится все сложнее. Ну, кроме, может быть, торговли оружием, наркотиками. Но это не наш бизнес. Мы работаем легально, предоставляем сотрудникам социальный пакет, платим все налоги. Мы считаем, много налогов, налоговая считает — мало. Резервы есть. Нужно прописывать все бизнес-процессы, покупать новое, более экономичное оборудование, учить людей работать не так, как принято на постсоветском пространстве.

— А как надо работать?

—   Нужны профессиональные кадры. Мы не можем найти готовых печатников. Все делается по наитию. В космосе я был квалифицированным специалистом. Меня пять лет учили, процесс службы в армии — это система ежедневных занятий. Вот, кстати, чего мне не хватает сейчас, и что было в армии — это установленная структура взаимоотношений, прописанность поведения во всех ситуациях, в том числе нештатных. Все было понятно, люди знали свои действия. С одной стороны, было очень просто служить и работать. Мы и на типографии приходим к тому, чтобы прописать все эти инструкции, документы технологического регламента, менеджмента качества и пройти сертификацию по стандартам ISO 9001-2000.

— Говорят, что жесткая регламентация упрощает процесс принятия решений, но убивает прямую инициативу. Как сделать так, чтоб сохранилось желание сотрудника вносить предложения, что-то менять, проявлять инициативу?

— Я думаю, людей творческих и не получиться загнать в какие-то жесткие рамки. А работа в цеху должна быть прописана, это только хорошо. Но с нашей техникой, не новой, — творчество не отменишь. Западные печатники, которые только нажимают кнопку и получают готовую газету, ничего в печати не понимают. А у нас каждый печатник — это художник, человек очень творческий. Они вынуждены сами принимать решение, а не бегать к технологу по каждой мелочи.

Эволюция печатных станков Украины. Слева направо: Печатный станок в Государственном музее литературы им. Павла Галагана, средневековый печатный станок в Музее книги в Луцке, печатный станок на территории Луцкого замка, «советский» печатный станок в музее издательского дома «Керамист»

— А где же готовят печатников?

—  В Запорожье в учебных заведениях не готовят. Выращивают, воспитывают печатников в типографиях, потом успешно делятся. Это процесс неизбежный: кто-то уходит от нас в другие типографии, кто-то приходит к нам, за что другие типографии на нас обижаются. Самый старый ВУЗ, готовящий работников полиграфической промышленности, технологов печати, — во Львове Академия печати. Есть факультет в КПИ, в Симферополе готовят. Есть несколько техникумов. В одном из наших институтов собираются открыть специальность «Компьютерная обработка информации». Таких специалистов можно применить в отделе допечатной подготовки. Такая специальность есть у нас в Гидроэнерготех-никуме. Мы уже несколько лет успешно с ними сотрудничаем, берем ребят на стажировку. Мы всячески поощряем обучение наших молодых специалистов. Предоставляем официально оплачиваемые отпуска на время сессий.

— Есть ли возможность им потом, после окончания обучения, реализоваться на вашем предприятии? Иначе может случиться так, что люди будут уходить?

— Наш начальник производства тоже с определенной долей подозрительности относится к тем, кто учится. Мне кажется, это в любом случае неплохо. Мы, конечно, не сможем всех сделать генеральными директорами. Но у нас есть такое понятие, как кадровый резерв на выдвижение. Однозначно, будем смотреть на человека под другим углом зрения. Мы предполагаем, что человек отучится и останется в нашей компании.

— Как вам кажется, что движет человеком, который работает и учится одновременно?

— Безусловно, это желание расти и развиваться, двигаться дальше внутри этой специальности. Чтобы просто получить диплом, можно учиться в любом другом ВУЗе и дома. Хотя мы тоже уже с этим сталкиваемся: где на всех набрать должностей. Сложнее оказывается с девушками. И дело не в наших гендерных предпочтениях. Работа печатника, на самом деле, физически тяжелая. Тем не менее, у нас директор по кадрам и быту, начальник отдела продаж и главный энергетик — девушки. Девушки вполне могут быть руководителями отдела допечатной подготовки, технологами. Надеемся, что в связи с расширением производства, увеличением площадей тоже будет проще трудоустраивать и продвигать людей.

—  У вас в планах увеличение производства?

— Нам уже трудно будет от этого куда-то деться. Мы покупаем единственную на Украине листовую листовую печатную машину Komori Lithron. Ведем переговоры по приобретению территории для постройки еще одного цеха. Два года назад, когда вводили в эксплуатацию этот комплекс, у нас было свободное место. Сейчас нам очень тесно. Мы в технике растем намного быстрее, машины банально некуда ставить. Мы вынуждены отказывать клиентам, так как машины загружены полностью, не успеваем печатать.

— Что дает новая листовая машина?

—  У нас есть единственная в регионе ролевая печатная машина с горячей сушкой для печати на мелованной бумаге. На приладку тиража и на перезапуск обычно уходит до 4 тысяч экземпляров. Производители Komori декларируют, что она прилаживается с 15 экземпляра. С другой стороны, уменьшается роль человеческого фактора.

—  Если вернуться к обучению, интересно, вы сами учились печатному делу, когда начали работать?

—  С моей точки зрения, учиться надо обязательно. Надо знать, чем занимается

коллектив, глубже вникать в суть происходящих процессов. К сожалению, у меня не было возможности учиться «за партой». Я учился у своих замов, у всех тех, с кем общался. Они мне объяснили, как собственно попадает краска на бумагу. Потом я это неоднократно видел в цеху. Я все-таки бываю в цеху — не так часто, как хотелось бы, правда.

—  На самом деле, хотелось бы?

—   Конечно. Во-первых, руководитель должен быть там, где создаются материальные ценности. Во-вторых, руководитель должен понять, увидеть проблему и решить ее так, чтоб больше не возвращаться к этому. В-третьих, есть такая тенденция у людей: забиться в угол, постараться сделать так, чтоб его не заметили, работы не дали. Многие люди не хотят жить лучше, не хотят зарабатывать больше, не хотят что-то менять в жизни. Кого-то может устраивать то, что он приходит на работу, его там кормят, не поймали ни на чем, не оштрафовали и не выгнали.

—  Вы думаете, это можно изменить?

— Я уверен, что в глубине души каждый стремится к лучшему.

—  Бывает ли, что вы жалеете о чем-то?

— Жалеть — грех. Что было, то было. Нужно верить. Вера все меняет в жизни, дает уверенность, стабильность какую-то. Вера помогает пережить горе, трудные ситуации. Нужно верить, что все имеет смысл, что в конечном итоге, все будет хорошо.

— Остается время на что-то кроме работы?

— В разные периоды жизни у меня были разные увлечения. В детстве я был самым активным читателем районной библиотеки, читал абсолютно все подряд. Тогда можно было взять за один раз только три книги: одну художественную, одну научно-популярную и одну про Ленина. Причем одна из них должна была быть на украинском языке. Менять книги я приходил очень часто, библиотекари подозревали, что я их не читал, поэтому иногда проверяли знание содержания. Какое-то время занимался спортом, классической борьбой. Был период, когда очень серьезно увлекался звукозаписью, была куплена серьезная на тот момент аппаратура. Аппарат жив до сих пор. У друзей моей дочери он вызывает массу эмоций. Потом всей семье были приобретены гоночные велосипеды, дочке собрал велосипед сам. С удовольствием ездили на прогулки, на шашлыки. В Запорожье сложнее ездить, движение на дорогах намного интенсивнее. Очень люблю делать что-то руками, некоторую мебель делал сам. Сейчас даже есть мастерская, где могу уже делать то, что хочу, надо только все там расставить по своим местам.

—  Вам нравится, что вы живете в Запорожье?

—  Я думал, что после увольнения из армии будем жить в Ростове. Город большой, красивый, динамичный. Но когда пришлось выбирать — жить в России или в Украине, мы выбрали Украину. Жене Запорожье очень нравится. Нам не нравится только то, что нечем дышать. Считаю, что городу и горожанам очень повезло — у нас есть Хортица. Это настоящая святыня, колыбель украинской государственности.

—  Какая у вас есть мечта?

—  Прожить долгую, лет до 100, счастливую жизнь. Любить и быть любимым, увидеть внуков, понянчить их.

Светлана Фадеева

Еще статьи на тему: