АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Персоналии/Барон Шлягер
20.10.2011 11:11

Барон Шлягер

Автор  Дмитрий Шилин
Теги:

Оказывается, среди нас в Запорожье есть и потомки баронов - немецких рыцарей. Потомок немецких   рыцарей  Сергей Мартынюк работает электриком и помнит, что у его деда было много земли в селе. Все большевики забрали!

102979_1Запорожец Сергей Мартынюк принес мне документы, датированные 1919 годом. В них указано, что его дед Семен Данилович Шлягер является владельцем нескольких земельных участков в окрестностях села Днепровка в Каменско-Днепровском районе. Стало быть, внук – его прямой наследник.
 

«Пацаны иногда дразнились: «Вон дед-немец идет!»

Сергей Михайлович, вы серьезно думаете вернуть себе эти земли?
— Честно говоря, не очень. Хотя, с другой стороны, а почему бы и нет? Или компенсацию за них получить. Вот Жириновский же говорит о каком-то заводике в Западной Украине, принадлежавшем его деду. И считает себя наследником. Ну, а я чем хуже? (Смеется).
Что ж, давайте тогда поговорим о вашем деде и оставленном им наследстве. Кем ваш дед был?
— Можно сказать, сапожником – хорошим ремесленником. Потом - крестьянином, металлургом, дворником. Но на самом деле он из древнего немецкого рода баронов фон Лаутеншлагеров. И настоящая его фамилия такая же. Но еще до революции после утери документов церковный дьяк – то ли пьяный был, то ли не шибко грамотный – заполняя новую метрику, не стал себе язык ломать и написал попроще – Шлягер. Потом и в паспорте у деда записали – Семен Данилович Шлягер.
— Вы в детстве знали о том, кем был ваш дед?
— Ни в детстве, ни в юности. До 90-х годов вообще ничего не знал. В детстве, в 50-е годы, когда дедушка с бабушкой жили в Запорожье на проспекте Металлургов, а мы с родителями в маленькой комнате на площади Профсоюзов, в другом районе города, я часто к дедушке в гости приезжал. Помню, пацаны на улице иногда дразнились: «Вон дед-немец пошел!» Я у бабушки спрашивал, почему они так говорят, а она отвечала: «То люди - дураки, раз дразнятся. От нечего делать языком чешут. Не слушай их!»
И только в середине 90-х годов, уже родителей не было в живых, тетя Надя, мамина сестра, перед смертью рассказала мне историю нашей семьи.
Мой дед до революции жил в селе Екатериновка Екатеринославской губернии – это где-то под Никополем. Потом революция случилась. Жизнь была трудная. Дед не умел ни читать, ни писать. Но он хорошо освоил ремесло сапожника. Шил всякую обувь. И вот как-то, сбывая свою продукцию, переправился он через Днепр и забрел в село Днепровка – тогда Мелитопольского уезда Таврической губернии. Тут и продавал или обменивал на продукты свою обувь.
— И здесь же он с вашей бабушкой познакомился?
— Дед давно приглядывал себе невесту. Но, зная из какого он рода, жениться на первой встречной крестьянке не хотел.
«Ей всю жизнь говорили: «Не забывай – ты из графского рода!»
— А бабушка кем оказалась?
— Графиней. Ефросинья Трофимовна Воронкова. Вернее, она была бы графиней, если бы не революция. Они бежали из России. Оказавшись в Таврической губернии, были сначала безземельными крестьянами. Но отец бабушки, говоря современным языком, хорошо прокрутился и смог добыть себе землю в большом количестве. У него было хозяйство прекрасное.
Бабушка была грамотной, закончила семь классов – по тем временам чуть ли не высшее образование. Кроме того, она тоже «держала марку» - то есть ей всю жизнь говорили: «Ты должна быть выше всех, образованней. Не забывай – ты из графского рода!» Они в то время все ждали, что революция – это временное, что скоро все вернется на круги своя. Не вернулось.
Ну, а тогда они познакомились, понравились друг другу. С родителями встречались. Сватов, как и положено, дед присылал. А потом они обвенчались. И остались здесь жить. Потому что в Днепровке жить было лучше, чем в Екатериновке.
— Чем лучше?
— Тем, что у бабушкиного отца было много земли, и несколько участков он дал бабушке как приданое. А еще несколько участков дед, который был хоть и сапожник, но жених не бедный, у тестя, Трофима Воронкова, купил. В Днепровке у дедушки с бабушкой родился первенец – Лев, мой старший дядька. Его судьба была трагичной.
Впрочем, все поколения нашего рода хлебнули горя. Бабушка не дождалась, что все вернется на круги своя, и станет она графиней. Революция не уходила. И приходили в село то «белые», то «красные». Каждый раз с погромами да разбоями. Пришлось дедушке с бабушкой бросить все и с нехитрыми пожитками бежать в город – в Запорожье, тогда еще Александровск.
Здесь дед начал работать дворником. Потом пошел в литейный цех «Запорожстали». А когда началась война, и пришли немцы, он снова стал дворником. Немцы деда сразу вычислили: «Ты ж наш. Будешь старостой!» А он прикинулся дурачком: «Нет! Старостой не буду – я неграмотный, да еще и больной». Его пробовали убеждать: «Но ты же немец!» - «Да я уже и забыл, что я немец!» - отнекивался он. За это его могли и расстрелять. Но не тронули.
А на немцев у деда своя обида была.
«Так и жил – бароном, но безземельным»
 — Какая обида?
— О, очень давняя – обида за своих предков. Один из них был немецким рыцарем, участвовал в крестовых походах. Это – вы представляете! – двенадцатый или тринадцатый век. Так вот когда наш с дедом давний-прадавний предок, рыцарь Лаутеншлагер, пошел в дальний поход, соседи его землю себе присвоили. Сказали, что он погиб. Ну, видать, все законно оформили. Натуральные рейдеры! А когда рыцарь Лаутеншлагер через три года из похода вернулся, у него уже не было ни земель, ни фига. Ему сказали: ну что ж, дескать, - живи! Только земелька твоя тю-тю.
Он в сердцах, кажется, кого-то мечом порубил. А потом вынужден был скрываться. Бросил все, перебрался на другие земли, купил маленький домик. Да так и жил – бароном, но безземельным. Потом, через несколько веков, помня о той обиде, наши предки, по приглашению Екатерины второй, не раздумывая, перебрались в Россию. И жили тут нормально. Но прошло еще несколько веков – снова перемены да революции с войнами. Самой страшной была последняя война.
Я уже сказал, что судьба старшего дедушкиного сына, Льва, была трагичной. Пока были немцы, его прятали от них. А пришли в 43-м наши, Льва забрали в армию, вместе с другими молодыми парнями, которые были здесь во время оккупации. Им даже военную форму не выдали. А оружие, сказали, в бою добудете. И посадили на понтоны, и отправили на форсирование Днепра. Только на середине реки в понтон попал снаряд, и все оказались в воде. Мой дядя, Лев Шлягер, не умел плавать. Так закончилась, не начавшись, его война. Он утонул. Об этом бабушке рассказывал приходивший к нам уже после войны солдат, который тогда со Львом был на одном понтоне. А из военкомата пришла бумага: пропал без вести.
Тетю Надю во время войны хотели угнать в Германию. Но она с поезда сбежала. Немца-охранника по голове стукнула – да так, что он из вагона выпал, покалечился – и сама выпрыгнула. Домой вернулась. Ее искали. Если бы нашли – расстреляли. Бабушка тетю Надю в сундуке прятала. А когда наши войска пришли, Надю на стройку забрали. Там она и надорвалась, поднимая тяжеленные тачки. Потом всю жизнь болела. А перед смертью вместе с рассказом о нашей семье передала мне документы и фотографии.
«Поскольку бабушка была украинкой, то и я по отцу - украинец»
— Сергей Михайлович, так вы по национальности кто?
— Ну, давайте считать. Дед немец, бабушка русская. Стало быть, мама наполовину была немкой, наполовину русской. Значит, я уже на четверть немец. А поскольку бабушка со стороны отца была украинкой, то и я по отцу - украинец. Мартынюк. Но и немецкую кровь в себе ощущаю – педант, люблю, чтоб порядок был во всем.
— А бароном себя ощущаете?
— О да! После третьей рюмки с друзьями люблю иногда этим прихвастнуть. А они всегда оживляются и на полном серьезе начинают расспрашивать – расскажи да расскажи!
— Ну, а про крестовые походы своего давнего предка – это вы сочинили?
— Вовсе нет! Это же только кажется, что так далеко во времени он жил. Но каждый век – это четыре поколения. Значит, со времен крестовых походов прошло всего чуть больше тридцати поколений. А эта память у нас из поколения в поколение передавалась. Пусть даже с легендами.
 Да, когда вот так оглядываешься в свое прошлое, дух захватывает! До нас жили десятки поколений наших предков. Вот если бы каждое из них оставило после себя хотя бы страничку с описанием своей жизни. Это было бы важнее любого материального наследства. Хотя и материальное не помешает.
 —Насчет ваших земельных наделов. Вы не ездили в Днепровский сельсовет? Представляете? Приходите к сельскому голове с бумагами и печатями: где тут моя земля?
— Нет, никуда я не ездил. Для начала пусть хоть будет рассказ об этой истории. А дальше…
…дальше наша власть, как всегда, скажет, что с землей в стране напряженно, и выделить вам ее «не представляется возможным». Зато, я почему-то уверен, что баронский титул вам, простому украинскому электрику, пожалуют с легкостью. Для этого же никаких затрат не надо. Как вас там… Барон Шлягер?
—  Барон фон Лаутеншлагер! Пусть уж заодно и ошибку пьяного дьяка исправят.

Постскриптум
Так что ж с землицей делать?
Как сказала мне юрисконсульт ГП «Запорожский институт землеустройства» Ольга Антипенко, в данном случае следует руководствоваться «Земельным кодексом Украины», в частности, его статьей 78. Также, согласно статье 13 Конституции Украины, земля, ее недра, атмосферный воздух, водные и другие природные ресурсы в пределах территории Украины являются объектами собственности украинского народа. А от его имени право собственности осуществляют органы государственной власти и органы местного самоуправления.

Таким образом, Сергей Михайлович, после разговора с юристом я понял, что виновата во всем Великая, как нас учили в школе, Октябрьская социалистическая революция. После нее все было национализировано. А нынешние собственники – они, получается, землю не у вашего деда брали, а у государства. Теоретически вы с государством судиться можете – насчет отстаивания своего права собственности. Но практически, очевидно, это дело бесперспективное.
Ну, а с титулом барона, надеюсь, вы сами как-нибудь разберетесь.

102979_2Документ от нотариуса о покупке земли дедом Сергея – Семеном Шлягером. В 1919 году с бумагой в стране было напряженно, поэтому использовали бланки еще царской России

102979_4
1954 год. Возле филармонии Анастасия Усаневич (уже не Шлягер) с мужем Леонидом Усаневичем перед спектаклем. Тогда в концертном зале имени Глинки спектакли давали часто. Леонид Усаневич по национальности был цыган, по должности – начальник отдела снабжения завода «Сувенир», а, судя по вышиванке, - «щирий українець»




102979_81918 год. Село Днепровка. Стоят Семен и Ефросинья Шлягеры. Сидят их родители и сваты. Отец Семена - Данила Лаутеншлагер и мать Ефросиньи - Воронкова. На руках у дедушки Данилы его внук Лева - Лев Семенович Шлягер






 Дмитрий Шилин.  Фото автора.  Текстовки к фото: Сергей Мартынюк 

Впервые опубликовано в газете "Индустриальное Запорожье"

Еще статьи на тему: