АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Персоналии/Племянник Рахманинова
12.12.2011 10:49

Племянник Рахманинова

Автор  Дмитрий Шилин

«У тетушки Ольги Васильевны мы прятались под юбкой, спасаясь от гнева нашей бабушки Варвары Павловны…». Нет, Иван Конопкин не стал пианистом, а тем более - композитором, но зато он воевал на финской, защищал Сталинград в Великую Отечественную и освобождал Запорожье.

Konopkin_266450_1.jpg266450_3А ближе к пенсии ударился в написание картин – художником стал! Творческое начало взяло свое.

Моему собеседнику 91 год, он полон сил и энергии, особенно творческой. В апреле, когда мы с ним встречались, он с нетерпением ждал 65-летия Победы, потому что в этот день и накануне будет созваниваться со своими однополчанами из Москвы, Ставрополья и Краснодарского края. Их уже так мало осталось…

А пока мы говорим о его жизни. Она была насыщена столькими событиями, что и в книгу не поместишь. Но у нас задача поскромнее – уложиться в рамки газетного интервью.

«Дядька мой – ровня Чайковскому и Глинке. Даже знаменитей!»


Konopkin_266450_1.jpg266450_2

— Иван Васильевич, Рахманинов – это кто?

— Великий композитор!

— Я не об этом. Вам он кем приходится?

— Чтобы не усложнять – двоюродным дядькой. А если подробнее, то сестра Сергея Васильевича Рахманинова Елена Васильевна была замужем за дядей Митей Конопкиным, Дмитрием Михайловичем, - родным братом моего отца. Они жили в нашем доме.

Тетю Лену я очень хорошо помню. Она всегда с нами, маленькими детьми, играла.

А у меня в памяти отпечатались такие эпизоды. Наша бабушка Варвара Павловна нас, рассерженная, за что-то гоняла и хотела наказать, поставив «в угол», а мы от нее прятались… под тетину юбку! У Елены Васильевны была такая роскошная, вся в складочках, длинная, до самого пола, юбка, что мы там, под ней, находили себе убежище. Три-четыре года мне тогда было.

— А брата Елены Васильевны вы помните – Сергея Васильевича Рахманинова?

— Ну, нет! Он же сразу после революции, или еще раньше, уехал за границу. Но мы обретались в том сегодня знаменитом имении в Ивановке Тамбовской губернии, где Сергей Васильевич много лет подряд до революции проводил летние месяцы. А жили мы неподалеку – в селе Моисеево-Алабушка. Вторая часть названия – это речка, Алабушка.
Сергей Васильевич Рахманинов, музыкант и композитор, - ровня Чайковскому и Глинке. Даже знаменитей! Потому что сейчас Чайковского исполняют реже, а церковные хоралы рахманиновские – они по всему миру звучат.

«Когда смотрю телевизор, вспоминаю тамбовский дурдом»

— Но вы, хоть и племянник Рахманинова, пианистом и композитором не стали?

— Да и не обязан был. Но во мне обнаружилось, или проявилось, другое творческое начало – художника. После семилетки я поступил в Тамбовское художественное училище.

В 14 лет после семилетки оказался в Тамбове – слушатель художественного училища имени Савицкого! В Тамбове у меня жила тетка, а она работала в местной психиатрической больнице, потому я и поселился у нее, в «сумасшедшем доме». Квартирка была в крыле для медперсонала, где тетя имела право на жилплощадь. В маленькой комнате, где я жил, было одно окно, которое выходило во дворик больничный.

Из этого окна я наблюдал за психбольными. Отсюда же были видны их палаты. В шесть часов вечера больным включали «легкую музыку», и они начинали расхаживать по отделению, вздымая вверх руки и тряся головами. Жуткие, сюрреалистические, картины я наблюдал.

Сегодня, когда смотрю по телевизору выступления некоторых вокальных групп, намеренно выключаю звук, и наблюдаю. Картинка получается, как в том дурдоме – один к одному. Наши молодые «звезды» трясут с экрана головой, крутят попами и вздымают руки кверху. Точно картинка из моего времени учебы в Тамбове!

Билет на Соловки за «непролетарское происхождение»

— Что случилось с вашими родителями и семьей, пока вы учились в художественном училище?

— В 30-е годы их всех – маму, папу, Жоржика и Володю, моих братьев, закинули в товарный вагон и сказали, что отправляют на Соловки.

— За что?

— Вот именно - ни за что! За «непролетарское происхождение». Мой отец род свой вел из донских казаков.

На станции в «телячьем вагоне» их держали долго. Потом отец, он в последнее время был комендантом города Ельца, подошел к железнодорожникам, и те пересадили нашу семью в другой, но такой же, вагон.
Состав тронулся. Через сутки остановился. Думали – Архангельск, а там не за горами и Соловки. Но оказалось, что… Ростов-на-Дону. А документы в том вагоне, что на Соловки ушел, остались. Что делать? В Ростове знающий человек подсказал, что надо ехать в Запорожье: «Там Днепрогэс строится. Народу понаехало со всего Союза – документы никто у вас и спрашивать не будет!»

В Запорожье поселились наши на Верхней Хортице. Люди, приехавшие сюда, жили в землянках. Когда строительство Днепрогэса закончилось, отец пошел работать кузнецом к немцам-колонистам. Мама у них же работала в саду.

— А вы в Запорожье когда приехали?

— Где-то через год после родителей. С дипломом учителя рисования. Но учительствовал я недолго – зарплата была маленькая. Устроился на алюминиевый завод электролизником. Я все новые специальности быстро схватывал. В 1939 году пошел токарем на кабельный завод. Отдал ему, с перерывом на службу в армии и войну, пятьдесят лет жизни, дослужив до начальника цеха.

Северный флот, Сталинград, Запорожье

— Когда вас призвали?

— В том же 1939-м. Был особый морской набор на Северный флот, который тогда только создавался. Вот нас, салаг, туда и кинули. С мая 1939-го по декабрь 1942-го служил на Северном флоте. Там из-за цинги и зубы потерял. Когда началась финская война, нам на катерах во время бомбежки подводных лодок тоже доставалось.

— Где вы еще воевали?

— В 1942-м нас бросили под Сталинград. Особый батальон морской пехоты - против танков Манштейна. Через месяц меня тяжело ранило. Попал в госпиталь на полгода. Продолжил службу в танковом полку. Сначала писарем, а потом, когда начальника техчасти полка лейтенанта Зотова убило, занял его должность. От Харькова я дошел до Запорожья. Здесь контужен был, и уже больше не воевал.

 

На фото: Дядя, Сергей Васильевич Рахманинов, о племяннике Ване Конопкине, наверное, и не знал...

 

Клепаем «по мотивам»!Konopkin_266450_1.jpg266450_8

— Иван Васильевич! У вас, я смотрю, вся квартира увешена картинами. Вы автор?

— Ну, конечно. Хотя, строго говоря, не совсем – я использовал репродукции с картин других художников, но не копировал их. Писал что-то свое – «по мотивам».

— Ваши картины продаются?

— Еще как! В Запорожье иногда – на площади Маяковского, возле фонтана. А то в Кирилловку одна женщина, у которой там ларек, партиями забирает.

— Почем продаете?

— Не знаю, почем она курортникам продает, но я отдаю, в среднем, по 150 гривен.

— Не дешево?

— Да я таких картин много могу наклепать! Вот только зрение в последнее время подводит. Но если людям нравятся мои работы – на здоровье. Пусть покупают и любуются.

Konopkin_266450_1.jpg266450_5 Konopkin_266450_1.jpg266450_7

На фото автора: Иван Васильевич Конопкин за работой. Не забываем - ему уже "за 90"!

Рабочее место Ивана Конопкина

Иван Конопкин нарисовал и портрет Иисуса Христа

 

Постскриптум

Недели через три после интервью Иван Васильевич Конопкин позвонил мне и стал вспоминать про «тетю Марфушу».

— Но у Сергея Васильевича Рахманинова такой сестры не было, Иван Васильевич!

— Марфа Ивановна была второй женой дяди Мити Конопкина. Ее я хорошо помню. Но тогда не было разводов. Значит, тетя Лена рано умерла? А дядя Митя женился во второй раз.

— Иван Васильевич! Давайте определимся в главном. Вы племянник Рахманинова?

— Да, конечно.

— И такой же творческий человек. Успехов вам!

 

 

Впервые опубликовано в газете «Индустриальное Запорожье»

 

Еще статьи на тему: