АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Персоналии/«За справедливость надо бороться! А иногда – и рисковать»
01.11.2011 10:34

«За справедливость надо бороться! А иногда – и рисковать»

Автор  Дмитрий Шилин
Теги:

Как журналист  "допрашивал" экс-прокурора Запорожской области Петра Зубкова. И как прокурор чистосердечно рассказал  о военном детстве, школе и учителях, прокурорской работе, и Юлии Тимошенко….

А что вы, господин прокурор, делали на оккупированной территории? Zubkov

– На белый свет появился! От бомбежек меня и четырехлетнего брата Толю мама прятала в погреб.

А что за границей делали ваши родственники — в частности, ваш отец Петр Дмитриевич Зубков?

– Защищал Москву. Брал Кенигсберг. А потом еще и воевал с империалистической Японией.

Хорошо, а о чем в 96–м вы полчаса беседовали с Юлией Тимошенко?

– О том, почему в Запорожском аэропорту ее задержали с контрабандой. После нашей беседы Юлия Владимировна трое суток провела в Запорожском СИЗО...

Такой «интенсивный допрос» длился почти два часа — аудиозапись имеется. Но и повод, согласитесь, был более чем убедительный — экс–прокурору Запорожской области Петру Петровичу Зубкову исполнилось 70 лет. О чем же мы говорили?

О ВОЕННОМ ДЕТСТВЕ

Семья Зубковых жила в поселке Верхняя Хортица на окраине Запорожья. Отец Петр Дмитриевич в июне 41–го ушел на войну. Мать Татьяна Петровна осталась с четырехлетним сыном Толей и Петю носила под сердцем. В октябре 41–го поехала она его рожать в Томаковку Днепропетровской области, оттуда с пополнением семейства вернулась в Верхнюю Хортицу. Позже родственники Петру рассказывали — думали, что не выживет малец. А он выжил.

Жили бедно, еды не хватало. И своего дома не было, снимали комнатушку площадью в пять квадратных метров. Но мама выходила их обоих. Во время бомбежек пряталась она с сыновьями в погреб, служивший бомбоубежищем.

Осенью 45–го вернулся с войны отец. Маленький 4–летний Петя первое время не мог понять, почему «этот дядька» стал жить в их и без него тесной комнате. Потом, конечно, понял, что это его отец — признал. И даже подружился.

Отец всю войну прошел простым солдатом–связистом, но вернулся с пятью боевыми наградами на груди. В том числе – орденом Красной Звезды. Таким орденом награждали обычно офицеров. Мама в 47–м году умерла. Отец второй раз женился.

О ШКОЛЕ И УЧИТЕЛЯХ

Отличником Петр не был — твердым хорошистом. Сейчас вспоминает, что школа для него в детстве была наравне с семьей, даже немного важнее. «Школа — это святое». В день юбилея по телевизору показали про Петра Петровича фильм, и в нем было интервью с его учительницей Феодосией Мартыновной Жижеговой, которая в 8–10–х классах у них в школе преподавала литературу. Сейчас ей 89 лет. Жив и учитель истории Евгений Васильевич Бутов.

Когда после прокурорской должности Петр Петрович работал главой Жовтневой райадминистрации, об учителях больше всего заботился. И все праздники для них проводил не где–нибудь, а в областном театре имени Магара, здание которого расположено в Жовтневом районе г. Запорожья.

О ТЯГЕ К ЗНАНИЯМ И АРМЕЙСКОЙ ЗАКАЛКЕ

В школе у Петра Зубкова успеваемость была одинаково хорошая и отличная по всем предметам. Но ближе к десятому классу крен в сторону гуманитарных дисциплин все–таки наметился. Тут бы и в институт поступать. Но он после школы пошел работать — монтажником. Прокладывал линии высоковольтных электропередач, рыл котлованы под электроопоры и бетонировал их. Надо сказать, не очень приятное и легкое это занятие, особенно зимой.

В институт не стал поступать, потому что просто не за что было бы учиться. Отец сильно болел. Перенес к тому времени две операции —  стал инвалидом второй группы. Старший брат служил в армии, младший ходил в школу, вторая мать занималась домашним хозяйством. Поэтому Петр должен был кормить семью.

Потом армия — служил Петр Зубков в Заполярье и под Ленинградом. На третьем году службы с удивлением обнаружил, что многие его сослуживцы просыпаются за два часа до подъема и штудируют школьные учебники. «А зачем вам это, хлопцы?» – поинтересовался. – «Чудак человек! В институты поступать будем. А ты что, не собираешься?» – «Да я бы и рад, только в чем в институт ходить буду? Одеться не во что».

Главное — поступить, а там видно будет. Так друзья ему посоветовали, и он тоже взялся за учебники, потому что за четыре года после школы многое успел подзабыть.

В те годы некоторые солдаты–срочники хитрили. «Дембель» осенью, а вступительные экзамены в августе. Писали заявление командованию — в институт, мол, хочу поступать. Их и отпускали раньше на три–четыре месяца. Но многие, даже не заезжая в институт, прямиком спешили домой.

Такую практику вскоре поломали. Петр заканчивал службу в Гатчине, так их, всех потенциальных абитуриентов, вначале свозили в Лениград, где они сдали «пробные» вступительные экзамены. А уж потом тех, кто прилично себя показал, отпустили на вступительные экзамены в вузы. Зубков выбрал для себя Харьковский юридический институт. Прошел там жесточайший отбор — конкурс был 6 человек на место.

А когда увидел свою фамилию в списке зачисленных, вошел в азарт — и сам себе пообещал: во что бы то ни стало этот институт он окончит с отличием. Слово свое сдержал.

Кстати, проблема «одежи» во время занятий решалась очень «просто» – после лекций надо было вкалывать на каком–нибудь заводе. Петр Зубков подрабатывал на заводе «Серп и молот», на Харьковском велосипедном заводе, разгружал вагоны... Выдержать такой напряженный ритм учебы и работы помогла армейская закалка.

О ПРОКУРОРСКОЙ РАБОТЕ

На старших курсах Петр проходил практику в прокуратуре Запорожской области. Работа ему понравилась, и он прокурорам приглянулся. Но на распределении, где заседала госкомиссия, выпускника Зубкова, поскольку он руководил добровольной народной дружиной института,  направили в милицию. «В работе госкомиссии, – вспоминает Петр Петрович, –принимал участие и прокурор Запорожской области Владимир Никитович Шматченко — царство ему небесное. Он, видя мое разочарование, сказал — ты, мол, соглашайся, подписывай распределение. А приедешь в Запорожье — сразу ко мне».

Шматченко определил судьбу Зубкова. 7 февраля 1967 года направил он выпускника стажером следователя в прокуратуру города Мелитополя. Через два месяца Шматченко приехал в Мелитополь с проверкой. Спросил, как работает его протеже. И тут же назначил Зубкова помощником прокурора города Мелитополя. Дальше Петр Петрович сам строил свою карьеру — от младшего лейтенанта до генерал–лейтенанта, прокурора Запорожской области.

Что главное в работе прокурора? «Иметь твердый жизненный стержень, хребет иметь, не прогибаться, – говорит Петр Петрович. – За справедливость надо бороться! А иногда — и рисковать».

О ЮЛИИ ТИМОШЕНКО

Я спросил у Зубкова, справедлив ли приговор, вынесенный судьей Киреевым экс–премьеру Тимошенко. А он вспомнил дело прошлое:

– Знаете, так сложилось, что я к судьбе Тимошенко имею самое непосредственное отношение. Наверное, вы знаете, что я ее арестовывал. Я это говорю к тому, что не имею к ней какой–то там симпатии, у меня к ней антипатия. За то, что она в то время, в 1996 году, незаконно ушла от ответственности.

– А что там было — в Запорожском аэропорту?

– Там была чистая контрабанда. Она из Запорожья летела в Москву и не задекларировала, по–моему, 28 тысяч долларов, которые обнаружили у нее в сумочке. Объясняла просто — мол, забыла, что в этой сумочке у нее лежали деньги. Пачки долларов.

Естественно, ее задержали и привезли ко мне. Я работал в то время первым замом прокурора области и исполнял его обязанности, поскольку прокурор области Василий Федорович Щур в это время болел. Я с ней минут тридцать просидел. И каждый раз, когда брал ручку — а тогда прокурор давал санкцию на арест — она подхватывалась: «Давайте еще поговорим!» Короче, я ее арестовал. Она просидела трое суток в Запорожском следственном изоляторе. Но ее машина BMW все это время постоянно стояла возле следственного изолятора, не уезжала.

В то время представителем Президента в Днепропетровской области, по–нынешнему — губернатором, был Павел Лазаренко. А Василий Федорович Щур тоже был выходцем из Днепропетровской области, его там все хорошо знали. Ну, они на него надавили, он вышел с больничного и освободил ее из–под стражи.

Но нарушение закона состоит не в том, что ее освободили из–под стражи. Можно было оставить ее на подписке о невыезде из Днепропетровска, расследовать дело и отправить в суд. Законность была попрана, когда  это уголовное дело у нас забрали и передали его в Днепропетровск, в прокуратуру. И нам стало понятно, что это конец дела.

И это подтвердилось через два месяца. Уголовное дело закрыли. И возвратили ей даже все то, что должны были конфисковать в доход государства, в том числе и эти 28 тысяч долларов.

– Что за это нарушение по закону могло быть?

– Это не нарушение — это преступление. За контрабанду предусматривалось только лишение свободы.

– Надолго?

– (Смеется) Не на один день! На несколько лет, естественно. Но благодаря Лазаренко — он руководил в Днепропетровске всем — уголовное дело закрыли. И через время, понимая, что ей нужна «крыша», что ей нужна защита, она становится депутатом Верховной Рады по Кировоградскому округу.

Я это говорю к чему? Чтобы вы поняли:  для меня, как для прокурора, за многолетнюю мою практическую деятельность это была пощечина. Это была настолько явная несправедливость, грубое надругательство над законом! И все чекисты, и все мои коллеги приходили ко мне и говорили: «Петр Петрович, да как же так? Произвол!» Такого даже при советской власти, извините, не было.

– А сейчас Тимошенко разве справедливо осудили?

– Сегодня, рассматривая все ее уголовные дела, которые были —  по использованию денег по Киотскому протоколу, по приобретению машин для медицины в сельской местности, куда, мол, носилки не помещались — я сразу сказал: все эти дела – надуманные, неконкретные, там нет состава преступления. И этот «газовый договор». Ну что такое — выгоден или не выгоден? Для меня, как для прокурора, понятно, что здесь чего–то не хватает. Обвинять человека в преступлении можно лишь тогда, когда есть доказательства на сто процентов.

– Так и премьер России Владимир Путин сказал, что ее подписи вообще нигде нет.

– Совершенно правильно. И я сказал — тогда допросите вы Путина. И объясните, в чем конкретно есть злоупотребление служебным положением? В противном случае вы тем самым ставите в неудобное положение и Путина — мол, он тоже вошел в сделку с Тимошенко. Так ведь?

Поэтому, повторяю, говорить о том, что выгоден договор – не выгоден... Но подождите! Премьер–министр заключает договор от имени страны. Вы недавно заключили договорные отношения с той же Россией по Севастополю. Тоже можно говорить: выгоден — не выгоден этот договор. Там тоже можно считать много чего. Есть к тому же Президент, который должен руководить страной. Поэтому для меня было понятно, что здесь... ну, это не чистый состав преступления.

Есть такое понятие, как конституционно–правовая ответственность. То есть государственные деятели — они политики, они несут политико–правовую ответственность, а не криминальную.

 

Впервые напечатано в газете "Индустриальное Запорожье"

 

Еще статьи на тему: