АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Персоналии/За свою жизнь человек много раз «умирает»…
11.10.2011 21:33

За свою жизнь человек много раз «умирает»…

Автор  Дмитрий Шилин

Написав к сорока годам три романа, запорожец Игорь Шрамко решил стать профессиональным писателем. А уже в детском садике он хотел стать поэтом. Игоря я знаю как неплохого журналиста. Помню, оставив газету, он ездил в какие-то столичные издательства...

 и даже, кажется, в одном из них заключил договор на написание романа. Их у него пока два – изданных и один – в рукописи, но утерянный. Дал знакомой девушке по-читать. Потом с ней поссорился, а она тетрадку с романом и не верну-ла. Ничего, он новые напишет! Если сейчас, я подумал, начать - да в год по роману! – к пятидесяти годам у него целое собрание сочинений получится. inart_47614_2А ведь неко-торые современные (и популярные!) авторы в год по три и больше рома-нов кропают.

Надо у этого человека сейчас взять интервью, а не ждать, пока он станет знаменитым. Мне интересно было прощупать, с каким жизненным багажом он собирается быть интересен читателям.

«Я всегда гордился, что со школы вынес совершенно чистые мозги»

- Игорь, ты где и у кого «на писателя» учился?

- У жизни. В середине 80-х проучился три курса на истфаке Крым-ского университета и бросил. Тогда же нештатно сотрудничал с газета-ми «Крымская правда» и «Слава Севастополя».

Но время было такое, что вынужденно надо было уходить в бизнес. Вот я в него и ушел. В Севастополе мы арендовали полуподвальные по-мещения и открывали в них видеотеки, магазины, а в парке Победы – автостоянки. Тогда это был сумасшедший бизнес, в смысле размаха. А дело в том, что руководитель нашей фирмы Александр Михайлович Алгинин, бывший врач-онколог, был депутатом Крымского совета, поэтому ему договориться об аренде помещений с жилкоммунхозовским начальством не составило труда. Ирония судьбы: он потом от рака и умер.

- Занявшись бизнесом, заочно ты учебу не продолжил?

- А университет мне ничего не давал. Знаешь, я всегда гордился тем, что со школы вынес совершенно чистые мозги. Если чему-то там и научился, то исключительно благодаря самому себе. Все лишнее просто не брал в голову. И еще в школе я почувствовал, что история – это такая скользкая штука! Но она мне нравилась, вот на истфак и поступил. А бросил его даже не потому, что бизнес мешал учебе. Мне просто было уже неинтересно.

- Так все можно объяснить. Вот, например, лень стало работать, а говоришь, что неинтересно – и работу бросаешь.

- Совершенно верно. Только я это объясняю по-другому. Я вообще считаю, что человек за свою жизнь очень много раз «умирает». Начиная каждый раз после «смерти» и «возрождения» совершенно новый этап жиз-ни, связанный, как правило, с новым видом занятий.

- Так, может, если такое не случается, самому это надо делать - время от времени «умирать»?

- Если самому – это будет «самоубийство». Специально не надо ничего делать. Оно само случается. Просто есть люди, которые это за-мечают, отслеживают, а есть такие, которые не придают этому значения или не замечают. Но есть и такие люди, которые живут всю жизнь оди-наково. Как моя мама – она один раз выбрала себе профессию медика и всю жизнь с этим прожила.

- Мысли о писательской профессии, когда ты стал бизнесменом, не появлялись? Или раньше, когда в газетах сотрудничал?

- Еще в детском садике! Когда меня спрашивали: «Мальчик, ты кем хочешь быть?», я, не выговаривая слово «поэт», отвечал: «Пэтом!» То есть писал хронически я всю жизнь.

- Ты понимал, что уход в бизнес – это еще и возможность получить от жизни какие-то новые впечатления? Ведь писатель, как под-тверждает практика, должен иметь и богатый жизненный опыт.

- Я во всем ищу впечатления. Еще Чехов говорил, что обыкновен-ный врач смотрит и страдает, когда умирает человек. А врач-писатель смотрит, наблюдает и запоминает. По себе могу сказать, что в какую бы ситуацию я ни попадал, всегда про себя думал: а как эти впечатле-ния и наблюдения можно применить, когда возьмусь за перо?

- После работы в сфере бизнеса впечатлений, наверное, на книжку набралось?

- Скорее, духовное опустошение появилось. А еще тоскливо было наблюдать деградацию страны, что в итоге с ней и случилось.

«Деньги тогда валялись под ногами, но я не из тех людей, к которым они липнут»

- Ну, а денег хоть заработал?

- Они тогда не зарабатывались – хватались! Деньги тогда, можно сказать, валялись под ногами. Но я не из тех людей, к которым они липнут. Мы их все прогуливали. В ресторане посидеть, на такси к маме из Крыма в Запорожье поехать – так я жил, но вскоре это надоело.

- И что было потом?

- Потом, больше всего, моей жене это надоело. И она наставила меня на путь истинный – пошел работать в рыбный порт докером. Там тоже деньги были – и тоже шальные. Потому что воровали.

Допустим, приезжавший к нам моряк из Находки рассказывал, что там они, возвращаясь в порт, брали «плюсом» на борт 10 тонн рыбы. А в Севастополе на возвращавшихся с моря судах, минимум, 50 тонн было «плюсом». При разгрузке какое-то количество упаковок действительно разрывалось-разбивалось, рыба, падавшая на дно трюмов под решетки, списывалась. А в основном, все это лишнее количество груза, так называемые «плюсы», разворовывалось. Воровали – несметно.

Помню, за смену наше звено докеров во время разгрузки умыкнуло 70 паков красной икры – в каждом паке 105 банок.

- Были трудности с «реализацией»?

- В основном, это пропивалось сразу в порту. Мы на икре работа-ли в первую смену – с 8 до 16 часов, а уже к двум часам ночи, обмы-вая «шабашку», покупали очередную бутылку водки за 10 банок икры. А с реализацией, это был 90-й год, проблем никаких не было – тогда же в магазинах, как ты помнишь, было - хоть шаром покати. Мы приезжали на оптовую бакалейную базу, и девочки, там работавшие, у нас эту ик-ру разметали. Мы же, как сейчас говорят, демпинговали. Брали количе-ством – поэтому очень много денег получалось.

«Мы знали, как «ценится» труд советского докера»

- При этом не было угрызений совести: что, мол, все-таки нехорошо поступаете – воруете?

- У кого воруем? Во-первых, мы воровали – ни у кого. У государ-ства, в котором все вокруг колхозное, а значит, все мое? Во-вторых, порт во все времена в Советском Союзе был самым доступным местом для получения информации. Мы знали, как «ценится» труд советского докера.

Если западный докер получал на перегрузке с палубы в вагон 15 долларов за тонну, то мы получали ровно 15 копеек! Это фрезеровщик на заводе, зарабатывавший 240 рублей в месяц, понятия не имел, сколько получает его коллега где-нибудь в Лондоне. А мы знали, по-этому угрызениями совести не терзались. И, в-третьих, не я это начи-нал, не мне было такую практику и прекращать. В порту это было как бы само собой разумеющимся.

- Короче, вы еще и «недоворовывали», чтобы сравняться по зар-плате с западным докером. А физического труда было много?

- Очень много! Например, тяжелоатлет, я вычитал, за тренировку поднимает не больше 20 тонн. А у нас на разгрузке рыбной муки была норма на звено (10 человек) 120 тонн. И вот если ты вдвоем с кем-то стоишь на подаче этой рыбной муки, то в итоге за смену перетаскиваешь 60 тонн. Тем, кто мешки с мукой (считалось, что в них по 50 кг было, но при фасовке сыпали и по 55-60 кг) складывал штабелями в ва-гоне, тоже было не легче, потому что высота вагона 3,2 метра. Я бы сейчас этот мешок не то что на три с лишним метра не закинул, а во-обще от пола бы не оторвал.

- Работа в порту продолжалась тоже два-три года?

- Два. Я вообще-то пошел в порт, чтобы заработать характеристи-ку и после этого уйти в загранплавание. Но, видно, на роду у меня написано – невыездной! Кроме России, нигде за границей так и не был, даже загранпаспорта не имею. Характеристику в порту я заработал, но к тому времени даже штатных моряков загранплавания стали называть «бичами» - вернувшись из рейса, они вынуждены были месяцами ждать новых случайных рейсов.

- Работа докером в порту – для тебя это еще одна ненаписанная книга?

- По большому счету – да. Докеры в большинстве своем очень ин-тересные люди. Процентов семьдесят из них – с высшим образованием: инженеры, отставные офицеры, среди моих коллег был даже один выпуск-ник института международных отношений. Были и разные «клоуны», но в основном – люди интересные и серьезные, с богатой биографией.

- Значит, был для книги богатый материал?

- И был, и не был. Если бы это писать тогда же в газету, по го-рячему следу, оно было бы интересно. А сейчас… Должно еще какое-то время пройти. Пока же это все будет «не в масть». Кому сейчас интересно будет читать историю с «заблудившимся» вагоном маргарина (40 тонн!), пришедшим по «гуманитарке», который мы вчетвером под видом сливочного масла за полдня продали на центральном рынке Севастополя, и никто у нас не спросил: «Ребята, а вы кто такие? А хоть какие-то накладные у вас есть?»

«В Запорожье на рынке «Соцгорода» я делал могильные таблички для памятников»

- Потом еще какие в жизни у тебя были занятия?

- На рынке «Соцгорода» в Запорожье делал могильные таблички для памятников. Работал продавцом в отделе продтоваров. Был кассиром в казино – это одна из ключевых там должностей. Потом еще был директором книжного магазина – очень нравилась мне эта должность, потому что, закрывшись в директорском кабинете, книжки можно было читать. Работал редактором в издательстве.

- А потом же была еще и газета?

- Когда умерла мама, я остался один – как у разбитого корыта. С чувством полнейшей пустоты. В душе, в голове и в карманах. Я даже голодал тогда, потому что денег вообще не было. Но мне было почти все равно. Позвонил насчет работы в газету «Наше время» корреспонденту Владимиру Филю, с которым познакомился, когда работал в издательстве – мы издавали его книгу. В «Нашем времени» на тот момент у меня было опубликовано меньше десятка статей, но ее редактор Людмила Маринюк сразу взяла меня в штат, сказав, чтобы завтра выходил на ра-боту.

Помню, стою я, зачисленный в штат, в коридоре Дома печати и раздумываю: а как же домой добираться? На последний полтинник я приехал с Правого берега сюда, а на обратную дорогу денег нет. Подходит Володя Филь: «Игорь! Редактор меня спросила: может, тебе деньги нужны? Так зайди в бухгалтерию – она попросила, чтобы тебе выписали аванс». Мне так неудобно было. И так радостно стало! Кажется, Володя  сам тогда сходил к бухгалтеру и принес мне двадцать гривен – целое состояние! В общем, мне до сих пор снится, что я возвращаюсь в «НВ».

- Из всех занятий работа в газете тебе больше всего понравилась или запомнилась?

- Думаю, что и тут нельзя ответить односложно. Поначалу вроде бы интересно, а потом надоедает. Одно время я регулярно делал интер-вью с приезжающими в Запорожье эстрадными звездами. А потом однажды подумал: как они мне все надоели! В большинстве своем – заурядные, но напыщенные люди, считающие, что это они делают корреспондентам одолжение, давая свои бестолковые интервью. И не понимают, что если бы не корреспонденты, то кто бы о них, о «звездах», вообще знал!

 

Профессиональное писательство – дело рискованное. Напишешь книжку, издашь, а вдруг ее никто читать не будет? А для тебя же это профессия - жить за что? Об этом я осторожно спросил у Игоря, и он меня успокоил: «Вначале заключаешь договор с издательством, и оно тебе платит аванс».

- Через пару лет вернемся к этому интервью, чтобы его продолжить? Но уже с известным писателем.

- Обязательно! – сказал Игорь Шрамко.

 

P.S. Через пару лет к интервью мы не вернулись. Игорь с семьей продал квартиру в Запорожье и уехал в село, в Михайловский район. Насколько я знаю, там у него есть Интернет и домашнее хозяйство. Что он сейчас делает — кабанчиков выращивает или роман пишет — я не знаю. Может, и то, и другое? Кропает, в перерывах от земных забот, свой главный роман — о земной же жизни? Если так, у него это хорошо должно получиться.

 

Фото автора

Впервые опубликовано на сайте ХайВей - www.h.ua