АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:портмоне/2010/Номер от 2.02.10/ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА: «Искусство неотрывно от жизни»
04.02.2010 09:32

ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА: «Искусство неотрывно от жизни»

Автор  Портмоне

Федор Зернецкий родился в Киеве 10 декабря 1967 г . Окончил архитектурный факультет Киевского инженерно-строительного института по специальности преподаватель живописи. С 1993 г . является основателем и генеральным директором фирмы «Эпоха» (реставрация, экспертная оценка, покупка и продажа антиквариата, архитектурная и дизайнерская деятельность). С 2000 г . организовывает и проводит аукционы. Женат, воспитывает двоих детей.

— Как появился аукционный бизнес в Украине?

— Аукционный бизнес в Украине — явление новое. Первый аукционный дом появился у нас в начале 90-х годов. И я очень благодарен этим людям, которые проложили дорогу. Я был вторым. Свой первый аукцион провел в начале 2000-х. Было страшно, но «глаза боятся, а руки делают».

Начинал с прикладного антиквариата — антикварной мебели. Вершиной антикварного искусства и аукциона является живопись. Это была немного не моя сфера. Но я тогда был молодым, эмоциональным, с огромным творческим потенциалом... (Смеется.) Я как бы зашел на чужую территорию, смешал карты. Но был уверен, что надо было заниматься всем в целом. Живопись — это основа. На протяжении всех этих лет я сам аукционы не проводил, боялся. У меня родилась идея пригласить самого известного российского аукциониста Леонида Якубовича. Идею осуществил не я, а мои коллеги. Якубович великолепен. Но когда на 25-м лоте никто в зале все еще не сделал ни одного движения, он запереживал. У него не хватило куража. Знание пафосной московской публики не помогло. У нас другая публика. Я понял, что нужен свой человек.

Потом я пригласил народного артиста Украины, директора театра «Сузирья» Алексея Кужельного. И увидел, как проводят аукционы артисты. С пафосом, с некоторым элементом самолюбования, но без знания материала. Я начал понимать, что ведущий аукциона должен, в первую очередь, владеть знаниями по искусству, правильно произносить имена художников.

Потом я пригласил своего брата. Он языковед, профессор Киево-Могилянской академии, читает лекции на нескольких языках в разных странах мира. И он понимает в искусстве. Первый аукцион прошел просто с аншлагом. Очень интеллигентно, красиво, с некоторым смущением. Публике нравится, когда аукционист несколько стесняется, а не разговаривает свысока. Получается диалог на равных. Он провел несколько аукционов и начал заходить в тупик. Чего-то все равно недоставало. В этот момент мне посчастливилось поехать в Лондон на один из старейших аукционов мира — аукцион Sotheby's. Я ехал за конкретными вещами, ехал покупать. В то же время, мне говорили, что есть какой-то необыкновенный аукционист, гонорары которого доходят чуть не до 2 млн. евро в месяц. И я увидел, как он ведет аукцион! Я просто прозрел. И понял, что аукционист такого масштаба должен обладать не только знаниями в искусстве, не только умением общаться с большим количеством людей, он должен быть почти экстрасенсом. Человек должен уметь держать зал. У него должно быть невероятное внимание и математические способности. По одну сторону от него 30 телефонов — клиенты по всему миру. В зале 250 человек. Он успевает во время торгов запомнить, кто на каком этапе теряет желание торговаться. Он одним движением руки буквально вынимал деньги из карманов. Всем своим поведением, жестами, позой он напомнил мне кого-то из кошачьих, гепарда, наверное. Плавно, выразительно и четко. Он просто гениален, этот человек! Я прикоснулся к той тайне, которая меня так сильно волновала и сделал свой вариант аукциониста. У меня получилось.

— Вы сами вели аукцион?

— Не так давно провел аукцион кукол-политиков. Я купался в лучах славы! (Смеется.)

— Я присутствовала на аукционе «Эпохи» 7 ноября...

— Не лучший аукцион в моей жизни.

— Хотела спросить именно об этом. От чего зависит успешность проведения аукциона?

— В первую очередь, влияет ситуация в стране. Многие мои друзья считают, что влияет фаза луны, что есть удачные и неудачные для проведения аукциона дни, помещения. Возможно. Миллион факторов. Осенью 2009 года кризис в стране провалил минимум четыре аукциона. Эпидемия гриппа стала ударом ниже пояса, этого я не ожидал: все подготовил, напечатал каталоги, а тут эпидемия. У меня было сто человек в зале. Успешность зависит и от темы аукциона, и от понимания публикой конкретного направления в искусстве. Даже я, находясь в искусстве большую часть своей жизни, могу ошибаться. Рынок искусства подвержен очень значительным изменениям, он быстро прогрессирует.

— В чем именно прогресс этого рынка?

— В течение последних 100 лет происходили колоссальные изменения. В начале прошлого века появились новые течения: модерн, передвижники. Казалось, что они будут очень долго. Но произошла революция в России, и мир изменился. Весь мир, не только наша страна. Появились футуристы, авангардисты, импрессионисты. Кто-то был сразу признан, кто-то успел «в последний вагон». Это ситуация 20-х годов. Дальше начались репрессии, во время которых выжили немногие. «Оттепель» во времена Хрущева дала нам художников, которые «ушли в отказ», жили вопреки всему. И были те, которые все равно рисовали, и их творчество тоже нельзя игнорировать. Мы, искусствоведы, пытаемся весь этот калейдоскоп разложить и систематизировать. В мировом искусстве последних ста лет сделано столько, сколько не было сделано за предыдущее тысячелетие.

— С чем это связано, по вашему мнению?

— Искусство неотрывно от жизни. За последние сто лет человечество стало ездить на автомобилях, летать в космос, общаться в интернете.

— Меняется и психология человека...

— Да. А искусство — это область подсознания. Поэтому появились совершенно новые, революционные направления. Все резко меняется. Художники, чтобы попасть на Sotheby's, должны были, как минимум, умереть. А они уже там. Ройбут, Чичкан, Завадовы еще живы и молоды. Сейчас другое время. Новое поколение, новые вкусы, новые требования, новая мода. Искусствоведы едва успевают за такими темпами движения. Будущее за современными художниками. Для классиков есть место в частных коллекциях.

— Будущее за современным искусством, когда оно станет антиквариатом?

— Оно уже антиквариат. Время опередило нас. Специалисты долго пытались найти определение антиквариата. Со времен Советского Союза вещь становилась антиквариатом через 50 лет. А сейчас через 2 часа. Это лично мое мнение. История пишется сегодня, темп жизни невероятный. Написал кто-то из великих, два часа прошло — уже антиквариат.

— Что такое великий художник?

— Великим художником может быть и писатель, и артист. Это человек, который каждым атомом своего тела чувствует тенденции времени и умеет передать их в аллегорической форме, присущей его сфере искусства.

— Чувствуется, что вы преподаете.

— Да. Могу похвастаться — я глава государственной выпускной экзаменационной комиссии Университета архитектуры и дизайна. Сам я окончил архитектурный факультет Киевского инженерно-строительного института по специальности преподаватель живописи. Серьезно занимался спортом. Сейчас я мастер спорта по регби. Выходил на поле за сборную Украины. Считаю, что регби — очень мужской вид спорта.

— Регби достаточно редкий вид спорта. Случайно выбрали именно его?

— В этой жизни ничего случайного не бывает. В 80-х годах, когда по телевизору видел игру в регби, смеялся. Но когда я в него попал... Если сравнить регби с футболом, это все равно, что сравнивать шахматы и шашки. Когда-то мне пришлось комментировать Кубок мира по регби на «Мега-спорте». Думаю, сделал это шикарно.

— Талантливый человек талантлив во всем?

— Абсолютно верно, абсолютно верно. Это проявляется даже в отношении к женщине.

— Вот не ожидала такого ответа. Какое же отношение к женщине у талантливого человека?

— Всегда это говорил и буду говорить. Со времен сотворения мира Адам был удостоен радости и чести иметь женщину рядом с собой. Именно женщина давала желание жить, созидать и получать наслаждение. Закончилось, к сожалению, все это плачевно, и в этом был высший смысл. Если бы мы не знали зло, мы бы никогда не познали добро.

— Многие мужчины считают, что женщина и есть чуть ли не воплощение зла.

— Это некая крайность. Есть масса анекдотов на эту тему. Господь спрашивает: «Адам. Тебе нравится Ева?» — «Господь, ты действительно сделал мне праздник. Почему ты сделал ее настолько красивой? Я даже не мог себе такое представить». Господь отвечает: «Я хотел, чтоб она тебе понравилась. Чтоб ты был счастлив». — «Господи, но скажи, почему же она такая глупая?» — «Неужели ты не догадался? Чтобы ты ей понравился». (Не смеется.) Я люблю анекдоты и люблю давать интервью. Потому что наша жизнь очень коротка, одна секунда. Мы здесь в гостях. У меня за спиной моя любимая картина — Вильгельм Котарбинский, «Наводнение на сельском кладбище». Она вас не шокирует? Когда я первый раз ее увидел, у меня был шок. Она страшная. Это реальные события: наводнение на сельском кладбище. Он увидел это и смог благодаря своему таланту, глубине понимания жизни перенести на холст свои внутренние страхи. Страхи есть у всех без исключения. Но те, кто может перенести их на бумагу, избавляются от них.

— Смерть не должна радовать.

— Смерть неизбежна. Но мы должны принять ее с достоинством. Чтоб такими нас и запомнили.

— В этом контексте любовь к интервью...

— Я пытаюсь донести, какой я. Я с 12 лет занимаюсь антиквариатом. После армии стал заниматься этим уже профессионально, 20 лет. Через антиквариат и через искусство, через образование и жизненный опыт мне открылись очень интересные вещи. Через веру в Бога. У меня много православных наград. Но ответственно заявляю: я их не заслужил. Я очень грешный человек. В интервью пытаюсь поделиться своими знаниями и опытом. Может быть, кому-то, неуверенным в себе людям, это поможет.

— Как стать уверенным человеком? Или с этим надо родиться?

— Думаю, да. Говорить, что завтра ты будешь Александром Македонским, неправильно. Это жизненный путь, процесс, который надо пережить. Уверенность обусловлена многими факторами. Я рос без отца, он умер, когда мне было 8 месяцев. Дома у нас был культ отца. Мать сумела дать мне веру в себя. Но все свои комплексы я долго пытался погашать дракой. Дважды меня побили так, что я даже медкомиссию в армию не прошел. Нет человека, которого нельзя побить. Тогда я думал, что проиграл. Сейчас могу сказать: быть побитым — не значит проиграть. Важно другое: умение это признать, выстоять, не сломаться и победить по жизни. У каждого в жизни свои коридоры, как и свой путь к Богу. Хочется, чтобы Бог направил достойного человека по достойному коридору. А от самого страшного никто не застрахован.

— Что для вас самое страшное?

— Думаю, что самое страшное для меня позади. Умереть не страшно. Страшен бывает путь становления человека. Думаю, я прошел его достойно. В молитве прошу достойную непостыдную кончину, с улыбкой на лице.

— Что должен настоящий мужчина оставить после себя?

— Учеников, детей. У меня есть дочь и сын. Детей пока двое. (Улыбается.) Хотелось бы, чтоб учеников было больше, и они были преданнее. Хочу преподавать. Но жизнь не только коротка, в ней еще и возможности ограничены. Я не могу себе позволить играть в регби и руководить клубом, любить красивых женщин, полноценно заниматься семьей, детьми, делать аукционы, успевать за рынком искусства. Мне нужно, как минимум, три жизни. А создание последователей — это еще четвертая.

— Находясь в вашем кабинете, невозможно не спросить, зачем нужны красивые вещи?  aliexpress coupons

— Это очень простой вопрос. Талант и умение создавать что-то красивое — это Божий дар. Красивые вещи должны нас окружать. Они отражают нашу сущность, наше стремление к вечности и стремление к Богу. Окружающее должно соответствовать людям, которых Бог создал по своему подобию. Стремление к красоте можно и нужно воспитывать. Человек должен научиться понимать, что есть истинное, а что ложно, что прекрасно по-настоящему, а что фальшиво.

— Истинное и ложное... У меня еще один очень простой вопрос: что такое contemporary art?

— Скажу вам откровенно, это направление, положенное на определенную концепцию и философскую основу, мне неведомо. 90% искусствоведов в этом тоже очень мало что понимают. Искусство надо чувствовать сердцем. В 60-70-е годы был еще такой стиль, как нонконформизм. Когда я его впервые увидел, я его прочувствовал. Оно родилось в период застоя, вопреки той системе ценностей. Поэтому и было оно по большей части абстрактным.

— Что же у нас тогда за действительность, если ее отражением является контемпорари арт?

— Контемпорари арт — это прекрасно. Чем больше непонятного, тем быстрее продастся. Какая-то область искусства, которая обывателем не понимается, поэтому продается еще дороже. (Смеется.) Я вам рассказал уже всю кухню.

— Вы говорили, что наша публика имеет определенную специфику. Какую?

— Наша элита несет некоторый налет местечковости. Впервые я столкнулся с этим в 96-м году, когда мы начинали делать выставки, и я лично работал с покупателями. Тогда сделал вывод, что мы живем в очень непростом обществе, среди дремучего непонимания, незнания и неграмотности в области искусства. Тогда я думал, что смогу на это повлиять. Смогу заставить людей, с которыми тесно общаюсь, изучать историю, например. Прошло 13 лет. Не поменялось ничего. Если кто-то и вырос в этом смысле, то это капля в море. Есть люди, которые не устают говорить, какой Федор Аркадьевич грамотный и как он много знает, но при этом не делают ничего, чтобы самим хоть на полпроцента продвинуться вперед.

— Это лень?

— Это недостаток культуры, конечно. Но главное — это такая глубокая форма заблуждения. Человек считает себя настолько самодостаточным, что ему сейчас это не нужно. Мы живем в такое время, что можно лежать на кровати, ничего не делать и считать себя кем-то. Бог дал нам очередное испытание. Я, например, это испытание прохожу не очень успешно: горжусь, лукавлю, лицемерю, впадаю в уныние.

— Вы говорили, аукционист Sotheby's напоминал вам гепарда. С каким животным вы себя ассоциируете?

— С добрым медведем. Медведь вообще хищное животное, но я добрый медведь. Имею возможность, благодаря своей физической силе, уничтожить человека, но во мне есть интеллигентные корни, заложенные родителями. Вот такой симбиоз. Это мешает. Не раз бывало: человек, пока не заговорит со мной, боится меня. Восприятие по внешним проявлениям перечеркивает в глазах многих людей мою духовную жизнь, люди не видят истинное содержание. Но это я. Это мой коридор, который мне выделил Господь.

— Что бы вам хотелось для счастья?

— Сразу говорю, это заблуждение, но мне, к 41 году, хочется стабильности и покоя. Хочется, чтоб была возможность заниматься любимым делом, общаться с красивыми женщинами, в достойной мере общаться с Богом. На самом деле я веду полноценную жизнь, поэтому считаю себя счастливым человеком.

Беседовала Светлана Фадеева

 

Еще статьи на тему: