АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:портмоне/2011/Номер от 10.05.11/О детях, родителях и счастье быть нужным
10.05.2011 17:41

О детях, родителях и счастье быть нужным

Автор  Портмоне

Для того, чтобы что-то надежно спрятать, можно смело оставить это на самом видном месте. А когда вам задают вопрос по типу: «Ну как такое могло получиться?», и вы, набравшись храбрости, чуть не впервые рассказываете правду, в вашу историю с большой вероятностью никто не поверит. Нет ничего более непредсказуемого и волшебного, чем реальная жизнь. И чем настойчивее нам говорят, что человек рожден с полным комплектом всего необходимого для его индивидуального личного счастья, тем меньше мы верим в эту очевидную истину.

Поэтому, когда меня просили рассказать истории моих пациентов, я, совершенно не умея выдумывать, честно рассказывала. И дальше всегда следовало: «Ну а из реальных, невыдуманных историй расскажи что-нибудь». Иногда такое говорили люди, которые и были героями истории. Каждый человек — это, я уверена, настоящее чудо, волшебство и совершенство. Нужно только уметь видеть.

Мы учились в одной группе несколько лет. Группа не студенческая. Все уже были постарше, с высшим образованием в разной степени завершенности, с большим опытом жизни только внутри себя из страха жить еще и во внешнем мире. Но поскольку учились мы психотерапии, то частенько вспоминали о том, что значит быть открытым, ощущать безопасность в группе чужих людей, как можно шалить и нарушать правила и как можно жить, не придавая правилам большого значения. Общение было интенсивным, глубоким и искренним. Так постепенно мы знакомились и становились почти родственниками.

pict_2Павел принадлежал к средней возрастной категории. Воспитывался мамой и периодически возвращавшимся из «странствий по жизни» папой. Мечтал быть врачом. Поступил в институт. Призвали в армию. Мама сказала: «Если пойдешь в Афганистан — не прощу. С ранением — домой не возвращайся». Его призвали в Афганистан, он получил серьезную контузию мозга. Мама, как и обещала, обиделась и домой не приняла. Даже не разговаривала почти год. Закончил обучение, работал врачом в государственной больнице. Появились жена, дети. Наверное, хотелось поговорить с родителями, поэтому пытался дружить с папой, который к этому возрасту остановил свой выбор из всех знакомых ему женщин на Пашиной маме и уведомил, что умирать ему в этом доме удобнее. Папа не хотел обострять отношения с мамой, поэтому с сыном разговаривал помалу и редко. Тогда Паша сделал вещь совершенно неожиданную. Он разыскал всех папиных детей. Их оказалось много. В разных частях бывшей нашей просторной родины. Все дети с радостью приезжали к Паше в гости. Папе было даже интересно, жена Пашина уставала, а мама снова перестала с ним разговаривать и запретила приходить к ней в дом. «Захотелось что-то сделать полезное», — сказал потом сам Паша и открыл с друзьями частную клинику для детей-инвалидов. Работы было не просто много, а непочатый край и непаханое поле. Короче, взрослый, зрелый, состоявшийся мужчина.

Когда мы играли роль клиента на приеме у психотерапевта, надо было предъявить жалобы. У него была одна жалоба: «Меня все раздражает. Я как коренной жеребец в русской тройке. Без остановки должен бежать, бежать, бежать. А если остановлюсь, все разрушится. Останавливаться никак нельзя!» И он осознанно не соглашался ничего изменить в своей жизни. «Я так ощущаю, что живу, что нужен людям». И я бы даже не сказала, что он плохо выглядел. Просто был очень вспыльчив, а к этому привыкаешь.

Но на очередной сессии (расстояние между сессиями два месяца) мы его не узнали. Он был явно возбужден, глаза сияли радостью, ему ничего не мешало, его ничего не раздражало. «У меня произошло очень много хорошего за этот период. Мы открыли дневной стационар в клинике». В то время это было архисложно, как говорил Ленин. «Я помирился с мамой». В группе раздались дружные восхищенные возгласы. Нам с трудом верилось. После стольких лет упорных «боев»! «Да, да. Помирился! А еще я, наконец, могу говорить с отцом!» Мы зашумели еще больше. «А что произошло? Как тебе это удалось?» И таким же торжествующим голосом Паша сообщил: «А он теперь живет у меня! У него был обширный инсульт (лечение после инсульта), он не может ни ходить, ни говорить, только глаза двигаются. Мы целыми днями в выходные разговариваем!»

Воцарилась глубокая тишина. Паша этого даже не заметил, делился с нами своим счастьем: он может разговаривать с родителями, он им нужен, и они это признали!

 

Анна Пришутова, – врач-психиатр, психотерапевт

Еще статьи на тему: