АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Прочее/Чекисты разговорились
19.12.2011 19:50

Чекисты разговорились

Автор  Дмитрий Шилин
Теги:

Ветераны СБУ считают себя наследниками Дзержинского.  Собирались они «в кафешке» накануне, в выходной день, чтобы «отметить». А вообще, праздник или, если угодно, дата — во вторник, 20 декабря.

В этот день в далеком 1917 году была создана ВЧК - Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Потом были ее переименования - в ГПУ, ОГПУ, НКВД, НКГБ СССР, МГБ...

Мои собеседники служили в КГБ СССР — солидной, грозной и неразговорчивой организации. Во время интервью кто-то из них, скорее, по привычке, спросил у «старшего группы» полковника Александра Павловича Хабарова: «Павлович, а об этом рассказывать можно?» — «Сейчас все можно», - усмехнулся тот.

Как военный моряк стал следователем КГБ

MezeriaПолковник Ростислав Васильевич Мезеря, участник боевых действий в Великой Отечественной войне:

— Я из того поколения 1923 года рождения, в котором из каждых ста человек только двое вернулись с фронта, остальные погибли. Накануне войны я окончил два курса Херсонской мореходки, судоводительское отделение, и в июне 1941-го был направлен в Мурманск на практику. Там меня и застала война.

На пароходе «Кузбасс» в августе 1941-го участвовал в десантной операции — мы должны были переправить большую группу летчиков в Западную Лицу, городок в Ленинградской области. В трюме, кроме всего прочего, было 300 тонн взрывчатки. В Баренцевом море нас атаковала немецкая подводная лодка, к счастью, выпущенная с нее торпеда прошла рядом с носом корабля.

Потом нас бомбили самолеты, небольшие бомбы, килограммов по 200, в корабль не попали. Мы благополучно разгрузились. И обратно отправились в Мурманск, погрузив на корабль раненых.

После войны я пять лет работал судьей в Сталинском районе Запорожья. Как-то в судебном заседании рассматривал иск КГБ к жильцам, которые жили в строении, находившемся на территории двора КГБ. Понравился их представителю, завхозу, он говорит потом: «Зайди в КГБ. Нам нужен следователь». А я собирался уходить из суда, потому что мне не очень нравилась эта работа. Хотя работал неплохо, опытным судьей стал. В общем, 1 августа 1957 года я приступил к работе в должности следователя КГБ. И проработал там 21 год.

Чем следователь КГБ отличается от следователя милиции или прокуратуры?

— Более качественной работой. Запорожское управление было одно из лучших в Украине по качеству расследования.

Какой-нибудь эпизод расскажите.

— Я много дел расследовал. Было серьезное дело, связанное с карательными акциями немецких оккупантов в отношении советских военнопленных. В 43-м немцы расстреляли советский танковый десант, прорвавшийся к Запорожью. В этом участвовал бывший начальник полиции Червоноармейского (ныне Вольнянского) района — Нейдер, очень жестокий был человек. Мы нашли 7 бывших полицаев, участвовавших в этом расстреле советских военнопленных. Памятник под Вольнянском, танк на пьедестале, это результат моего расследования.

Служил в Германии с Путиным, но встретиться не довелось

GricenkoПолковник Владимир Демидович Гриценко, участник боевых действий в Афганистане:

— Я ветеран внешней разведки. Прежде всего, от лица внешней разведки хотел бы поздравить ветеранов Запорожского управления с праздником 20 декабря, который у нас из души ничем не вымоешь.

Что такое внешняя разведка?

— Это добыча политической информации для нашего правительства, добыча научно-технической информации. Я этим занимался за границей три года — в Германии.

А как вы там добывали эту информацию? Что-то можно рассказать?

— Конечно. В беседах с местными жителями. Мы вербовали немцев, которые знали, может, некоторые секреты, могли что-то полезное рассказать. Вербовали тех, которые имели связи в Западной Германии.

Вы, наверное, работали в посольстве?

— Нет, я работал под «крышей» - была такая организация «Висмут», акционерное общество по добыче урана (Советский Союз первую атомную бомбу сделал из немецкого урана). В 80-е годы там было 400 советских специалистов. Ну, а я был «инспектором» отдела кадров этого учреждения. Одно время у меня в распоряжении была машина.

В Берлине работали?

— В Карлмарксштадте. Был там до самого развала Берлинской стены.

Путин одновременно с вами там же, в Германии, служил?

— Да, пожалуй, в те самые годы. Но мы с ним не встречались.

Интересный эпизод можете рассказать?

— Я окончил Институт разведки в Москве. В 1985 году получил информацию, что в одной из арабских стран семерых наших заложников захватила террористическая группа «Хесболлах». Я нашел из числа иностранцев источника, который мог туда выехать, с Москвой согласовал, направили мы туда этого иностранца. Он через неделю вернулся и сообщил: в таком-то кишлаке сидят в подвале наши заложники. Я сообщил об этом в Москву генералу, и Москва организовала их освобождение.

Позже, когда я был в Сирии на приеме у военного атташе, он узнал, что я с Украины, и сказал: «Владимир Демидович, спасибо украинским чекистам, за то что они прислали нам эту информацию. Мы организовали сирийский спецназ, и четырьмя вертолетами окружили этот кишлак и из подвала освободили всех заложников, живых и здоровых».

Так где они — в Сирии в подвале сидели?

— В Ливане.

А в 1980 году в составе отряда осбого назначения «Карпаты» побывал в Афганистане. Я был командиром 1-й разведдиверсионной группы. Все шесть месяцев из бэтээра почти не вылазил. Участвовал в боях интересных. 21 сентября из Кабула пришел приказ. Со своей разведгруппой, которой придавалось воинское подразделение — 100 десантников, взвод саперов, рота афганских солдат, мы должны были в одном из уездов помочь местным властям установить народную власть. То есть разогнать бандформирования.

За две недели мы это сделали. Провели собрание всех кишлаков, выбрали старейшин. Выступил губернатор, как положено. Что меня поразило — их старейшины выступали, обращаясь к своим делегатам: «Вот сидят шурави, у них дома жены, дети. Но они здесь, пришли помочь нам отстоять нашу свободу. А мы не хотим своих сыновей отдать в армию на защиту республики Афганистан, - у них тогда очень трудно было найти ребят, чтобы отправить их служить в армию, все убегали в горы. - Но кто же тогда будет защищать свободу?»

И на том собрании сразу же, у кого есть сын, записывали новобранцев в афганскую армию.

Ваш отряд кому подчинялся?

— Комитету государственной безопасности. Дело в том, что когда в Афганистан вошла Советская Армия, после проведения боевых операций в кишлаках афганцев трудно было разобрать, кто за кого. Ушли наши войска — они опять оружие подоставали из виноградников. Опять правят свои черные дела.

Поэтому было решено создать такие особые отряды, как наш. Был отряд «Каскад», в который входило несколько оперативных отрядов, созданных в Советском Союзе. А с Украины был отряд, который назывался «Карпаты» - в него входило 250 человек. Это были кадровые офицеры — такие, как я, и были резервисты, бывшие воины Советской Армии, но специалисты в своей отрасли — связисты, пулеметчики, разведчики. Все эти 250 человек были разбиты на 16 боевых групп. Они занимались добычей развединформации для руководства страны, развединформации для воинских формирований, которые проводили войсковые операции по поиску и уничтожению бандформирований. Наша информация для них была очень ценной.

На языке пушту через год обучения уже «толкал речи» на митингах перед афганцами

LoskutovПодполковник Игорь Вениаминович Лоскутов, участник боевых действий в Афганистане:

— Может, я уже и полковник, кто его знает! - смеется.

В Афганистане вы были не от Советской Армии?

— Нет. Была такая структура — представительство КГБ СССР в Афганистане. Это специальное подразделение для проведения советнической работы, и в том числе — для разведки. Это было чисто подразделение от Внешней разведки КГБ СССР.

В Афганистане создавались собственные службы безопасности. У нас вначале были отряды - «Карпаты», «Каскад», а потом встал вопрос об оказании помощи Афганистану в создании государственной службы безопасности. Поэтому в Союзе, в Ташкенте, была создана специальная школа, где наши преподаватели обучали афганских контрразведчиков. А нас направляли в эти службы безопасности для оказания советнической помощи по формированию, обучению и попутно для разведывательной деятельности.

Все советники, которые проходили ташкентскую школу, обучались афганскому языку. У них там фактически два языка — дари и пушту. В 1981-82 году я учился в Ташкенте, познавал азы языка пушту, это основной язык в Афганистане.

— За год его можно было освоить?

— Преподаватель наш, очень сильный востоковед, говорил: «Мужики! Язык дари за год изучить можно. Но пушту за год изучить невозможно! Как вы собираетесь за год изучить — не знаю».

Но факт тот, что на пушту через год обучения я в Афганистане уже «толкал речи» на митингах перед местным населением. Кстати, и аплодисменты срывал.

Наши советники работали без переводчиков. Когда мы туда приехали в августе 1982 года в одну из южных провинций, у нас в афганской спецслужбе было 9 офицеров и человек 30 солдат. А когда в конце 84-го я уезжал, у наших «подшефных» уже было порядка 300 солдат и около 100 офицеров, которые прошли через наши школы. Вместе с афганскими спецслужбами мы принимали участие в разработке бандформирований — с тем, чтобы потом их уничтожать.

Специфика нашей работы заключалась в том, что кругом были афганцы. Причем, национальная их особенность такая — все вроде хорошие люди. А потом оказывается — начальник афганской спецслужбы с нами общается, на словах все что хочешь для нас сделает, а его двоюродный брат, оказывается, в бандформировании состоит. Мало того, он еще окончил школу подготовки в Пакистане. А этот наш «коллега» рассыпается, что его брат «очень хороший человек», чуть ли не на службу к себе мы должны его взять.

Чтобы «партизаны» не убегали, с ними вели «профилактическую работу»

HernovoliukПолковник Владимир Викторович Черновалюк, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС:

— Мы люди военные, сказали — и поехали. В Чернобыль. Никто там нас не проверял на состояние здоровья и на все остальное. На ЧАЭС была сразу образована опергруппа КГБ Украины — порядка 50 человек. И была еще одна опергруппа в количестве 6 человек, я был старший группы, и еще пятеро оперов из Херсона, Ровно, Харькова, которые вели оперативную работу среди так называемых «партизан» - бывших военнослужащих, призванных военкоматами. Там были военно-строительные отряды — Одесский, Омский, Томский. В каждом отряде находился наш оперработник.

Что значит — вести среди «партизан» оперативную работу?

— Заключалась она в том, что мы следили за обстановкой, которая складывалась. Случалось, что резервисты убегали. Но они же считались военными. И если человек сбежал, то это уже не самоволка, а дезертирство. За это он должен нести уголовную ответственность. Поэтому мы работали на упреждение таких случаев.

Но мысли человека не прочитаешь. Как знать, что у него на уме?

— Спецслужбы работают за счет своей агентуры. Добывают информацию, в том числе и упреждающую. У меня там были доверенные лица, с которыми я встречался. Условия, конечно, были приближенные к боевым — и в лесу приходилось встречаться, и ночью. Потому что «источник», который расшифрован, это уже не источник информации.

Интерес к этому взрыву был огромнейший, и мимо этого не могли пройти зарубежные спецслужбы. Но ими занимались наши подразделения контрразведки.

А вот если вы, например, вычислили того «партизана», который завтра собрался сбежать. Какая дальше работа с ним проводилась?

— Профилактическая. Человека вызывали, беседовали с ним, разъясняли — мол, весь советский народ поднялся на ликвидацию последствий аварии, а ты вот надумал бежать «с поля боя». Это действовало. Но не скажу, что случаи бегства были поголовные. У меня, например, был только один такой эпизод.

Фото автора. Впервые опубликовано в газете «Индустриальное Запорожье»


Еще статьи на тему: